реклама

Свежие записи

Работорговец : Эротический рассказ

На свете столько разных профессий — десятки, сотни, тысячи. Такие разные, необычные, удивительные: нюхатель яиц, сборщик пыли, ловец муравьёв, торговец мечтами. Забавно, что в списке самых странных профессий нет того, чем я занимаюсь уже несколько лет. Кто-то ненавидит свою работу, кто-то просто ходит туда, как на каторгу, ради долгожданной зарплаты, кто-то всё же пытается найти в ней что-то интересное, но я наслаждаюсь каждым мгновением.

Профессия моя имеет множество названий: повелитель душ, продавец живого товара, охотник, дилер, собственник. Но я предпочитаю, чтобы меня называли Слэйвер или, по-нашему, работорговец.

Да, торгую я именно людьми, их душой, телом и всем остальным. Спектр услуг, предоставляемых моими людьми, огромен. Я, можно сказать, являюсь торговцем мечтами в платоническом смысле.

Любого человека можно купить, а если нельзя купить, то можно продать.

Идеология моя проста, и я обожаю свою работу. Но вам интересно, как же я проворачиваю такие дела.

Началось это давным-давно, когда меня познакомили с одним очень влиятельным человеком. Надравшись в баре, он был очень откровенен со мной и признался в том, чего хочет на самом деле: парня. Я не стану раскрывать личность этого человека, иначе мне придётся вас убить. Скажу лишь, что предложил ему одного юношу из своей свиты в личное распоряжение и получил за это чёртову кучу денег.

Это было первым моим делом. Спустя год по совету моего влиятельного друга ко мне стали приходить всё новые и новые довольно-таки богатые люди. И тогда я решил создать свой бизнес. Пирамида моих махинаций строилась не один год, поэтому сейчас это идеальная схема, в которой нельзя найти ни одной зацепки, ни одного изъяна.

Во-первых, нужно было достать товар. Где я его брал? В других странах, конечно же! Мои парни похищали людей по всему свету и привозили их в моё поместье. Забавно, ведь без вести пропавших искать заграницей никто не будет. Некоторые сами продавали своих дочерей и сыновей, мужей и жён, родственников или даже самих себя в рабство, чтобы получить приличную сумму для своей семьи. Это было весело, мерзко, противно… Не важно, это был всего лишь товар…

Но похищать первого попавшегося на глаза человека было безрассудно, поэтому мои люди рыскали по городу в поисках хорошей добычи, и каждая жертва подвергалась строгой оценке со стороны. Итак, критерии, по которым мы выбираем жертву, были довольно просты.

Красота, конечно же, имела первостепенное значение. Чем красивее, тем дороже.

На втором месте было здоровье и отсутствие каких-либо болезней. Об этом можно было узнать в медицинской карте жертвы, которую нам любезно представляла медсестра любой больницы за небольшую плату. Никому не хотелось подцепить СПИД или ещё какую-нибудь заразу, поэтому за качество своего товара я мог поручиться всегда.

Третий критерий — девственность. Чистые, непорочные, наивные — за таких платили вдвое, втрое больше. С парнями в этом плане проблем не было, потому что… к геям мы интерес не проявляли. Ну, вы понимаете… С девушками было посложнее, но моё мастерство позволяло продавать даже дам, уже имевших огромный сексуальный опыт, правда, это сказывалось на цене.

Пол не имел значения, как, в принципе, и возраст. Можно было сбыть любого, разница была лишь в цене. Конечно же, молодые красавицы и сильные, здоровые юноши ценились гораздо выше остальных.

Однако ко мне также обращались за изысканным, редким товаром. Один просил ямайскую темнокожую девушку, другой — здорового, волосатого, брутального байкера; третий — скромную, застенчивую девчонку, походившую на парнишку. У каждого свои загоны…

Аудитория у нас самая разнообразная…

За эксклюзивным товаром все они обращались лично ко мне, раздобыть такое было сложнее, поднималась и цена. Но они готовы были платить за всё, пока я был их личным психологом, другом и джинном из волшебной лампы.

Людей мы продавали на аукционах — так можно было получить больше выручки и товар был разнообразней. Все эти достопочтенные люди собирались в огромном зале, им предлагали выпивку, еду — всё за счёт заведения. Они лишь сидели, обсуждали и выбирали, а мы показывали им то, что добыли.

Рабов было довольно много, и со временем я придумал более цивилизованный и успешный подход к аукционам. Товар во всей красе отображался на большом экране — так и рабы меньше стеснялись, да и моим людям представить удавалось гораздо больше, и торги шли успешно.

Это очень прибыльный бизнес, но не забывайте, что мне приходилось платить налоги, взятки и приличные гонорары своим «охотникам», а если товар не нравился, я обязан был вернуть деньги. Но не полную стоимость, ведь использованный товар уже не так хорошо продаётся.

На одной работорговле долго не проживёшь, ведь уже тогда, в самом начале моей карьеры, многие возвращали товар, который не хотел им подчиняться. Мне было забавно слышать рассказы об откусанных конечностях или достоинствах… Но кто вернёт мне мои деньги?!

Впрочем, я нашёл выход из этой ситуации, не зря четыре года моей жизни ушли на обучение в Оксфорде по специальности «психолог». Я видел людей насквозь, знал все их тайны, уязвимые места, слабости, пристрастия, возможно, именно поэтому бизнес мой шёл в гору.

Ломать людей, подчиняя их волю — вот что было моим призванием. Как только я взялся за это дело, меня стали переполнять неизвестные ранее чувства и эмоции, доставляющие гораздо больше удовольствия, чем секс, алкоголь, наркотики или убийства. Клиенты желали, чтоб их рабы были покорными, исполняли все приказы, капризы и прихоти хозяина. Конечно, попадались и сумасшедшие, которые любили бойких и непокорных, но таких были единицы. Остальные приходили ко мне со своими питомцами и, опять же, за определённую плату получали назад преданные и покорные им игрушки.

Всё ради денег, лишь они приносили умиротворённость. Я родился в бедной семье и всего добился сам. Но вскоре я понял, что деньги — это ничто по сравнению с тем, какое удовольствие мне приносит победа над поверженными людьми. О, да! Это целиком и полностью была моя жизнь и моя работа, которой я упивался каждую секунду.

Итак, я — свет, несущий подарки судьбы, я — волшебник, исполняющий ваши мечты. Я — Бог этого мира, и зовут меня — Себастиан…

Я со скучающим видом сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол, и убивал время. Почти все дела были сделаны, а до очередного аукциона было ещё целых три дня. Каждую минуту в моём пристанище раздавались глухие выстрелы, а затем я снова перезаряжал свой Walther PPK — небольшой пистолет с глушителем, который обычно использовал Джеймс Бонд, выполняя очередное секретное задание.

Я богат, поэтому даю волю вашей фантазии. Сами представьте, насколько огромным было моё поместье и как роскошно был обставлен мой кабинет.

Прямо напротив стола, сделанного искусными мастерами из красного дерева, находилась входная дверь, а чуть левее висела огромная копия «Джоконды» Леонардо да Винчи, изуродованная пулями в самых интересных местах. Ягуар по кличке Арчибальд лениво наблюдал за моими мучениями, лёжа на кожаном диване. Хищные жёлтые глаза его были слегка приоткрыты, а уши нервно подёргивались при каждом выстреле. К этому красавцу с бархатной пятнистой шерстью и наглым взглядом я питал самые нежные чувства, поэтому двухметровому ягуару, свободно разгуливающему по дому, прощались все шалости. Когда Арчи был трёхмесячным котёнком, мать его застрелили браконьеры. Я получил его в подарок от одного из клиентов, выкормил, выходил, и теперь этот наглый и чертовски умный хищник был моим верным спутником и другом.

Сегодня день не заладился с самого начала: клиент был недоволен, дорогая греческая ваза разбита, а раб убит в приступе ярости. Я без жалости палил в стену уже около двух часов, но злоба накатывала на меня новой волной каждый раз, когда я заряжал оружие. В мои покои входить никто не смел, все боялись нарваться на неприятности или и того хуже — получить пулю в лоб.

Рука устала, и я закинул пистолет обратно в верхний ящик стола, поднялся и медленно проследовал к дивану. Рухнув рядом с Арчи, я нежно почесал у него за ухом и зарылся носом в мягкую шерсть; тут же послышалось тихое урчание. Я откинулся на спинку дивана и громко позвал:

— Генри!

Долго ждать не пришлось, дверь слегка приоткрылась и осталась в таком положении.

— Можешь зайти, — приказал я тени за дверью.

Дверь медленно отворилась, в комнату тихо вошёл старичок и поклонился. Генри стал моим слугой пять лет назад, когда пришёл с просьбой о том, чтобы его продали за небольшую сумму, которая нужна была ему на операцию дочери. Это был единственный человек, на которого я не мог повысить голос. Он был очень тихим, спокойным и рассудительным стариканом, всегда одетым с иголочки, аккуратным и порядочным, знающим этикет и все тонкости. Он не был рабом, скорее дворецким, и работал он за зарплату, которую я ему всегда любезно дополнял различными премиями. Но он не брал ни цента свыше положенного. В его обязанности входило всё, что касалось моего рациона, одежды, питания, ухода за домом и ягуаром.

— Накорми Арчи чем-нибудь особенным, сегодня я ему обязан своим настроением. Ко мне кто-нибудь приходил?

— Хорошо, сэр. Да, сэр, один человек ждёт вас уже больше часа.

— Пригласи, только пусть сначала ребята допросят. Если очередной пустяк, то не надо меня беспокоить.

— Желаете что-нибудь ещё, сэр? — учтиво склонил голову дворецкий.

— Пусть Снежанна заглянет, мне нужно расслабиться.

— Слушаюсь, сэр, — поклонился Генри, а затем обратился к ягуару. — Арчибальд, пойдёмте, Жульен приготовит вам что-нибудь особенное.

Котяра лениво зевнул, сполз с дивана и потянулся. Ещё раз глянув на меня своими огромными ярко-жёлтыми глазами, он медленно проследовал в открытую перед ним дверь, и Генри незаметно удалился.

Спустя пару минут дверь распахнула молодая девица в коротенькой юбке и блузке с декольте, почти обнажившем аппетитную грудь. Продефилировав, будто по подиуму, она села ко мне на колени.

— Что желает мой господин?

— Как обычно… Куда это ты так вырядилась?

— Я хотела подарить вам что-то особенное.

— Я не в духе. Займись тем, что умеешь лучше всего.

Снежанна опустилась на колени, расстегнула ширинку на моих узких джинсах и занялась своей работой. Я откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и закрыл глаза. Вся злость, усталость, напряжение куда-то испарились, осталось лишь спокойствие и безразличие.

Поток моих мыслей прервал настойчивый стук в дверь. Не открывая глаз, я мысленно отдал приказ, а мой мощный голос повелительно потребовал:

— Войди!

Я слышал, как открылась дверь, слышал, как кто-то замешкался у входа, потом что-то упало, и высокий мужской голос стал извиняться:

— Простите, ради Бога, извините. Я не хотел, я ничего не видел! Я могу подождать. Зайду чуть позже. Не хотел вас беспокоить. Простите.

— Нет! — прорычал я.

Вошедший замер, шуму он больше не производил, однако можно было услышать его тяжёлое прерывистое дыхание. Подняв голову, я резко открыл глаза. Рядом с дверью стоял странного вида мужчина: в недорогом костюме, грязных ботинках, на руках вместо настоящих часов какая-то дешёвая подделка, скромный затасканный кейс под мышкой. Такие в моём поместье бывали не часто, да и делать им здесь было нечего.

Снежанна всё так же продолжала работать ртом. Она настолько привыкла к тому, что ей приходилось заниматься этим в любых условиях, что совсем перестала стесняться и замечать, что творится вокруг. Я вызывал её на совещания, на работу, брал с собой в путешествия и на аукционы. Эта девушка была одним из лучших товаров, которые я предпочёл оставить себе.

— Кто такой? Чего хотел?

— Я, пожалуй, попозже зайду, — замялся мужчина.

— Не переживай, Жанну уже ничем не смутишь, — махнул я рукой.

— Мой друг работает у вас телохранителем, он сказал, что вы сможете помочь, — посетитель сделал пару шагов мне навстречу.

— Кто? А впрочем, неважно. Сомневаюсь, что у тебя хватит денег, чтобы что-либо купить.

— Я пришёл не покупать, а продавать.

— Продолжай.

— Есть один человек…

— Он с тобой? Ты привёл его ко мне? — тут же перебил я мужчину.

— Нет, я… Если хотите, я могу привести его.

— То есть он покорно придёт сюда для того, чтобы ты получил за него деньги?

— Нет, наверное. Нет…

— Ну, тогда ничем помочь не могу.

— Дортон сказал, что вы крадёте людей.

— Он ошибся.

— Жалко. Извините, что побеспокоил. До свидания.

Он кивнул головой и повернулся, чтобы уйти. Я вовремя окликнул его:

— Постой! Почему ты хочешь его продать?

— Понимаете, есть одна девушка… — мужчина остановился и подошёл ближе, стараясь не замечать Снежанну, стоящую передо мной на коленях. — Её зовут Эмили, я влюблён в неё со школы, мы лучшие друзья, а сейчас снимаем квартиру вместе. И вот я собрался сделать ей предложение, но тут появился этот парень. Красивый, умный, интеллигентный. Эмили только о нём и говорила. Она всё время была с ним, иногда не приходила домой на ночь, а потом и вовсе исчезла, сказала лишь, что продолжит платить за квартиру свою долю.

— Женщины такие непостоянные!

— Я навёл справки об этом человеке. У него никого нет: ни семьи, ни родственников, он сирота. Искать его вряд ли кто-то будет. И…

— А почему всё-таки решил продать? — перебил я его.

— Ну… Он бы исчез, искать его никто бы не стал, я смог бы убедить Эмили, что парень её бросил, и мы были бы счастливы.

— С таким же успехом ты мог бы его грохнуть.

— Это… не знаю… негуманно, что ли.

— Негуманно? А что сейчас гуманно? То, что ты сливаешь мне этого парня? Так что ты там сказал про родственников?

— У него их нет. Он нигде не работает, находит частные заказы раз в месяц и живёт на гонорары от них.

Я почувствовал, как лёгкая дрожь прошла по телу. Жанна прекрасно знала своё дело, а я был на пределе. Удовольствие накатывало медленными волнами, стирая остатки реальности.

— Секундочку, — выдохнул я и закрыл глаза.

— Я могу зайти в другой раз, — смутился посетитель.

Снежанна хищно облизнулась и застегнула мне ширинку. Выпрямившись во весь рост, она подмигнула и направилась к выходу; мужчина проводил её жадным взглядом.

Закрывшаяся дверь снова вернула меня к реальности. Вскочив с дивана, я быстрыми шагами дошёл до стола и пригласил неопытного продавца сесть на стул.

— У тебя есть его фотка?

— Да, конечно же! Я принёс всё, что требуется. Вот справки, медкарта, фотография, — продолжил мужчина и протянул мне стопку бумаг.

Я вытащил из-под кучи документов фотографию и стал внимательно её рассматривать. На ней была молодая счастливая пара: юная девушка в пляжном купальнике, которую на руках держал молодой человек. Это и был мой товар. Симпатичная мордашка, слегка накачанное красивое тело, длинные тёмные волосы. Красавец, не то слово. За такого можно было назначить высокую цену.

— Это твоя Эмили?

— Да, я взял это на время, других фотографий не нашёл. Зовут его Габриэль, ему 23 года, он абсолютно здоров, занимается спортом и…

— Сколько?

— Простите?

— Сколько хочешь за него? — повторил я.

— Пятьдесят…

— Пятьдесят?

— Тысяч.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Позовите кого-нибудь! Мэдисон!

В кабинет тут же вошёл один из лучших моих агентов и учтиво кивнул. Сделка было превосходна, но я не смел подать виду, что мой гость проторговался.

— Я дам тебе 25 тысяч, — снова обратился я к посетителю. — Это Мэдисон, расскажи ему, где можно найти твоего парня, как он обычно проводит своё время и когда встречается с подружкой. Оставь свой адрес — после того, как мои люди схватят его, получишь остальную часть денег. Дортона ждёт наказание за длинный язык.

А теперь валите нахрен из моего кабинета!

Последние слова прозвучали дико и неестественно, и мужчина вздрогнул. Мэдисон подошёл ближе, наклонился ко мне и тихо произнёс:

— Сэр, в холле вас ждёт клиент с непокорной.

Я ухмыльнулся, но отвечать не стал, просто поднялся с кресла и, толкнув дверь ногой, стал спускаться по огромной мраморной лестнице в холл. У подножия меня ждал министр — большой, тучный мужчина преклонных лет. Рядом с ним стояла девушка и, понурив голову, пыталась скрыть следы побоев за длинными волосами.

— Миллион, — передал кейс клиент.

— Пойдём со мной, солнышко, — приказал я девушке, забрав деньги.

Мы спустились в подвал, я оставил кейс и пододвинул ей стул. Девушка села и вновь понурила голову, а я остался стоять, грозно возвышаясь над ней.

Промывать мозги девушкам было гораздо проще, с ними можно было договориться. Ведь ей предстояло жить с богатым и влиятельным человеком, который сможет полностью обеспечить её на всю жизнь, будет дарить дорогие подарки и выполнять любые её капризы. Что ещё может желать принцесса? Надо лишь слушаться своего хозяина. Если это не действовало, то они ломались, как только чувствовали боль. Слабый пол — тут всё просто. С парнями было гораздо больше хлопот, большинство из них были стойкими — до поры до времени…

— Только не бейте, — прошептала девушка, выводя меня из раздумий.

— Не собираюсь. Ты хочешь красивой жизни?

— Как в кино?

— Да, как в кино, как в новостях и на обложках журналов.

— Хочу.

— Так чего же ты, дура, упускаешь свой шанс? Ты у него — первый и единственный товар. Он всегда приходил просто посмотреть, а тут сделал приобретение. Значит ты его чем-то зацепила. Хочешь богатого мужа, семью — вот твой шанс. Просто слушайся и выполняй все его просьбы. Ты меня поняла?

— Да.

— Мне нужно с ним поговорить. Посиди здесь, тебя позовут.

Я стал подниматься по винтовой лестнице, но внезапно остановился и прижался щекой к каменной стене. Холод медленно расходился по всему телу, всё остальное меркло перед чувством покоя, словно душе подарили свободу, а тело осталось на земле. Я не знаю, сколько я так простоял, может, пять-десять минут, может, полчаса, час или больше. Когда я замёрз, пришлось продолжить свой путь. Наверное, я выглядел очень бледным и мрачным, словно вылез из могилы, потому что, когда я приблизился к министру, он от меня испуганно отшатнулся.

— Да не собираюсь я есть твои мозги, — успокоил я его.

— Ну, что скажешь?

— Здесь нужен не кнут, а пряник. Она девочка умная, сама всё прекрасно понимает.

Приняв совершенно безразличный вид, я стал подниматься по лестнице мимо Мэдисона, который куда-то жутко торопился, мимо неудачника-продавца, который наверняка направлялся к своей Эмили, мимо Генри, который даже не успел понять, кто проскользнул у него за спиной. Мигом очутившись в своих покоях, я прикрыл за собой дверь, нажал на «play» в музыкальном центре и лёг прямо на пол. Мягкий тёплый ковёр отдалённо напоминал шерсть Арчи, и я пожалел, что сейчас рядом не оказалось ягуара.

Я лежал на полу, раскинув руки и упершись взглядом в одну точку на потолке, отовсюду до меня доносились бархатные звуки бас-гитары Роджера Воторса, знакомый до боли ритм «One of this day» отсчитывал пульс, а записанные в обратном порядке удары тарелок звучали на удивление привычно.

Мои глаза закрылись от необъяснимого удовольствия. В таком положении я часто проводил своё время для отдыха, слушая «Pink Floyd» и другие рок-группы, занявшие в моей голове триумфальное первенство и оставившие неизгладимый отпечаток на моём характере и самой личности.

День медленно сошёл на нет. Я не помню, как оказался в кровати, почти незаметно меня окутал сон, затягивая в свои липкие сети. Ночь была беспокойной, я повернулся на другой бок и почувствовал под собой пушистый хвост Арчи. Он по привычке всегда спал рядом со мной, поэтому после бурной ночи приходилось выпроваживать девушек. Я никогда не замечал, как приходит этот ночной хищник, но всегда чувствовал его присутствие.

Проснулся я рано утром от шума, доносившегося откуда-то снизу из холла. Встав с постели и натянув халат, я спустился вниз. Ко мне тут же подошёл Генри, почтительно поклонился и спросил, что приготовить на завтрак.

Вся шумиха была из-за человека, на которого набросились мои цепные псы. Я называл их «охотниками», потому что именно они отлавливали мой товар. Я перепрыгнул последние две ступеньки и громко зевнул:

— Что за шум?

Все сразу же обратили внимание на меня.

— Поймали, сэр!

— Буйный, сволочь.

— Кусается.

— Уже пару раз пытался сбежать.

Толпа расступилась — на полу передо мной лежал без сознания юноша, которого мне вчера продали за 50 тысяч.

— Что вы с ним сделали?

— Я вырубил его, чтобы не брыкался, — ухмыльнулся Мэдисон.

Я подошёл ближе, сел на корточки и осторожно приподнял голову парня. Осмотрев ангельское личико, одобрительно кивнул:

— Симпатичная мордашка. Она должна остаться такой до аукциона.

Парень очнулся и слегка приоткрыл зелёные пронзительные глаза. Приходя в себя, он оценил обстановку и бросил на меня вызывающий взгляд. Никто никогда не смел так смотреть на меня; обычно в глазах жертв читался страх, мольба, просьба, недоверие.

— Пальцем не трогать! — приказал я. — Отведите в лабораторию, пусть составят отчёт. Затем завяжите глаза, свяжите руки и заприте в камере до примерки.

Остаток дня прошёл как-то слишком обыденно и размеренно, я еле дождался следующего дня, потому что «примерка» всегда была увлекательной и интересной, на неё можно было потратить весь день и не пожалеть об этом.

«Примеркой» называлось мероприятие, где мы подбирали одежду для товара, чтобы тот выглядел привлекательно для покупателей. Это всё равно что подбирать обёртку для конфеты.

Судьями всегда были три человека: я и два моих помощника — Сэм и Дэйв. Эти парни были здесь не случайно.

Сэма я встретил на улице, когда того повязала полиция за то, что он пропагандировал какую-то национальную идею. Его ораторские качества и потрясающее чувство юмора стали для меня удивительной находкой. Теперь Самуэль вёл все аукционы, умело манипулируя вниманием клиентов и представляя рабов в лучшем свете. Дэвида и вовсе отловили в Италии, но этот раб оказался достаточно умным и проворным, к тому же идеально говорил на английском языке. Он убедил меня в том, что товары мои никуда не годятся, и тут же предложил свою помощь. Оказалось, что Дэйв учится на дизайнера, и тут его навыки пришлись очень кстати. Я даровал ему свободу, работу, деньги и развлечения, а этот малый сильно ко мне привязался, к тому же у нас нашлось много общего, поэтому большую часть времени мы проводили вместе за спорами, разговорами и общим хобби — стрельбой.

И вот мы вновь собрались в небольшой комнатке. Я уселся в кресло, Сэм достал стопку бумаг и приземлился рядом, Дэйв хлопнул в ладоши и стал расхаживать из стороны в сторону. Примерка началась.

— Лот номер 375, — продекламировал Сэм. — Юная леди восемнадцати лет, находка для холостяка. Умеет готовить и убираться, если заставите.

Из-за дверей в сопровождении одного охранника показалась девушка в коротеньком платьице.

— Что скажешь? — обратился ко мне Дэйв.

— По мне, всем девушкам платье покороче, а вырез поглубже, и их разберут словно по акции или со скидкой, — влез Сэм. — Кстати, а почему у нас не бывает скидок?

— Повернись, — приказал я девушке. — Неплохо. Следующий.

— Пусть будет лот номер 53. Парнишка восемнадцати лет. Для тех, кому нравятся юные.

— Следующий, — пророкотал я, окинув взглядом паренька.

— Опытная женщина, 35 лет, знает толк в своём деле, уж поверьте мне. Помимо этого ещё и очаровательная красавица.

— Лот не забывай!

— Себастьян, лот и цену мы перед аукционом назначаем. Сейчас-то какая разница? — возмутился Сэм.

Дэвид тут же остановил его:

— Ладно тебе, Сэб просто скучает по аукционам.

— Следующий!

Так примерка длилась около трёх часов. Кое-что подходило, где-то приходилось подбирать новое. В среднем на один аукцион попадало от 50 до 70 рабов, и всех их надо было приодеть подобающе.

— Лот номер хрен знает какой, — продолжал Сэм. — 27 лет, великолепная девушка, модель, «Мисс Тронтон-2007». Вот её я бы трахнул.

Вышла девушка в роскошном облегающем платье, прошлась, как по подиуму, и замерла в ожидании приговора.

— Сойдёт, — потянулся я.

— Всё, конец, — встал с места Сэм и швырнул бумаги с досье, которые разлетелись по всему полу. — Свобода!

— А где парень, что утром поймали? — спросил я.

— В камере. А его тоже завтра на аукционе будем выставлять? — сел рядом Дэйв.

— Да. Приведите!

Дэйв позвал кого-то из охотников, и передо мной на коленях с повязкой на глазах тут же оказался Габриэль. Я медленно поднялся с дивана и наклонился, чтобы снять ленту. Парень заморгал от яркого света, а затем посмотрел прямо мне в глаза. Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине, и выпрямился в полный рост; теперь я гордо возвышался над рабом и чувствовал своё несомненное превосходство над ним.

— Обожаю этот момент… — на моём лице появилась хитрая усмешка. — Габриэль, ведь так тебя зовут? Ты ещё ничего не понял, не осознал, в каком положении ты находишься, но скоро до тебя дойдёт.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? Денег у меня нет, — этот мягкий уверенный голос сводил меня с ума.

— Да брось, зачем мне твои копейки? Тело твоё стоит гораздо дороже… Дэвид, подбери ему что-нибудь из одежды.

Тут до Габриэля дошёл смысл моих слов, и он попытался вскочить, но Мэдисон тут же прижал его к земле, сказав:

— В твоих интересах не дёргаться.

Я склонился над ним.

— Оу, ты всё понял. Сопротивляться бесполезно, как и кричать, как и пытаться сбежать. Тебя всё равно купят — за несколько сотен миллионов. А знаешь, за сколько тебя продали? За пятьдесят тысяч долларов!

Больше я ничего не слышал, просто молча удалился в открытую дверь. Видеть мне никого не хотелось, поэтому в полном одиночестве в своём кабинете я стал ожидать следующего дня.

Моё поместье стояло недалеко от города Остин, до которого было около двухсот километров, поэтому ещё ни одному из рабов не удавалось сбежать. Зал аукционов находился на центральной площади города в большом концертном зале филармонии. Работать так было гораздо проще. Рабов вплоть до покупки содержали в подвальных камерах моей усадьбы, а мы показывали их на огромном экране в филармонии, приготовленном специально для нас.

До начала аукциона оставались считанные минуты, я встречал гостей, со всеми был вежлив и обходителен. Богачи веселились, шутили и обсуждали последние новости мировой экономики, мне приходилось быть всегда в курсе всех событий, чтобы не упустить что-то важное.

Запищали часы на моих руках, а Сэм взбежал на сцену и поприветствовал гостей. Вступительную речь я слушать не стал, а просто уселся за стол, приготовленный специально для меня, и стал следить за ходом событий.

Всё проходило достаточно тихо и спокойно, товар разбирали один за другим. Ко мне подсел Дэйв:

— Может, вашего красавчика сейчас продадим?

— Нет. Его, как обычно, на десерт. Ты же знаешь, что самые активные торги начинаются под самый конец.

— Когда у посетителей заканчиваются деньги.

— Тут миллионеры и миллиардеры из всех стран. Они найдут способ, как заработать состояние.

Под конец люди подустали, но зато — в беспокойстве за упущенную возможность — они бурно поднимали цены за каждый лот. К счастью, драк в этот раз не было, но напряжение в зале меня очень успокаивало. Дейв поднялся на сцену и шепнул что-то на ухо Самуэлю, тот вытащил из-под стопки последнюю бумагу и откашлялся.

— Дорогие друзья, осталось всего шесть рабов. Прошу вас, не упустите свой шанс! Итак, самый шикарный лот номер 523. Парень, двадцати три года…

Я взглянул на экран, там появился Габриэль. Он стоял на коленях, позади возвышался Мэдисон, чьи штанины попали в кадр. Руки и ноги у Габриэля были связаны, белая рубашка и узкие джинсы делали его более привлекательным.

Я заворожённо смотрел на экран, а Сэм продолжал:

— … совершенно здоровый, сильный и красивый юноша. Посмотрите на его тело, мускулистые руки и кубики пресса. А чего стоит одно только ангельское личико! Женщины, на вашем месте я бы сейчас доставал ручку из сумочки, чтобы выписать чек! Начальная цена — 200 миллионов.

Я с удивлением взглянул на Сэма, но тот лишь легко кивнул мне и начал торги. Он задрал цену без моего разрешения, однако не прогадал. Теперь, словно громкое эхо, он повторял предложения покупателей.

— Двести миллионов раз! Что? 210! 230, 250, 270. Кто больше? 300! 350! 400! 450, 500! 550? Ну, не смешите меня! 600! 700! 750! Да, давайте! Он ведь стоит этого! 800! 820! 830! 850! Ого, 900! Итак, последнее слово — девятьсот миллионов.

Тут встал один полноватый сэр из Англии и буквально проревел:

— Один миллиард, и ни долларом больше!

— Продано!

Я с облегчением вздохнул, когда услышал заветное слово, и теперь отхлебнул виски из стакана. Ноги почему-то дрожали. Встав из-за стола, я медленно направился к выходу. Остальной товар меня больше не интересовал. Когда я пришёл в себя, аукцион уже закончился и гости собрались ехать в поместье за своим товаром.

Я сел в лимузин и отвесил Сэму подзатыльник, когда тот плюхнулся на сидение рядом со мной.

— За что?!

— За то, что заставил меня поволноваться.

— Всё отлично. Когда ещё ты смог бы получить один миллиард за человека?

Дождались Дэйва и только тогда отправились в путь. Я сидел молча и смотрел в окно, говорить не хотелось; Сэм и Дэйв ушли в переднюю часть машины и что-то тихо обсуждали.

Добрались мы без приключений, я вышел из машины и тут же направился к Англичанину. Он одобрительно мне кивнул и проследовал за мной. Мы спустились в подвал и направились в самую последнюю камеру. Мэдисон распахнул дверь и пропустил нас вперёд.

На полу всё так же связанный и с заткнутым ртом сидел Габриэль. Когда моя тень упала на пол, он поднял голову и посмотрел на нас ненавидящим взглядом.

— А рот можно открыть? — спросил Англичанин.

Я аккуратно развязал кляп, и Габриэль тут же прорычал:

— Сука, знаешь, что я…

Я тут же опять заткнул парню рот, заставив его мычать от возмущения. Вместе с гостем я вышел в коридор, и он обратился ко мне с просьбой:

— Буйный. Себастьян, утихомиришь его для меня? Я же миллиард заплатил.

— Конечно! В чём вопрос? А зачем он вам?

— У дочери скоро день рождения, он станет её гувернёром и личным слугой. Я сегодня же пришлю деньги, — миллиардер похлопал меня по плечу и удалился.

Вернувшись в камеру, я сел перед парнем на корточки, развязал кляп и махнул рукой Мэдисону:

— Займитесь им.

— Я убью тебя! — прорычал Габриэль.

— Убьёшь?

— Да! И того жирного урода тоже!

Мэдисон вдавил его в землю и замахнулся, но я успел перехватить его руку:

— Нет! Развяжи.

Мэдисон снял верёвки, Габриэль вскочил и размял затёкшие руки. Я спокойно встал и оценил своего противника с ног до головы.

— Ну, давай, убей меня.

Габриэль широко расставил ноги и быстро выбросил правую руку вперёд, я с лёгкостью увернулся — годы тренировок и занятий айкидо не прошли даром. Перенося вес с ноги на ногу и работая корпусом, я парировал все удары, а в ответ на последний схватил его за руку и ударил по печени. Парень согнулся пополам, держась за бок, я схватил его за шкирку и ударил ещё раз в живот. Габриэль рухнул передо мной на колени, я легонько ткнул его носком туфли в бок.

— Ну же, вставай. Ты, кажется, хотел убить меня.

Опершись о стену, парень поднялся с колен и попытался выпрямиться в полный рост. Сделав шаг вперёд, я ударил его согнутой рукой в солнечное сплетение и отступил назад. Он рухнул на пол и стал задыхаться.

— Милую мордашку не трогать, — кинул я напоследок Мэдисону и вышел из камеры…

Так прошла целая неделя. Парню развязывали руки, я его бил, а мои ребята добивали. Он не ломался, был стойким и каждый раз стоял передо мной с гордо поднятой головой, приготовившись к побоям.

Прогуливаясь по поместью, я заглянул к нему в камеру. Габриэль сидел на полу, прижав колени к груди и прислонившись спиной к стене. Он даже не поднял взгляд, когда я подошёл ближе, его зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, выражая лишь равнодушие.

— Знаешь, кто тебя продал? — мой тихий голос заставил его вздрогнуть. — Бойфренд твоей девушки. Да, он убедил Эмили, что ты её бросил, и теперь они счастливы. Подумай над этим, — прикрыв за собой дверь, я самодовольно усмехнулся.

По моему приказу его не трогали 4 дня, кормили, приносили ему чистую одежду. Я уверен, он ждал меня, боялся и каждый день замирал в страхе, когда в коридоре эхом разносились чьи-то шаги.

Сам я обычно никого не трогал. Рабов избивали, пытали или насиловали мои охотники, а я лишь присутствовал при этом и проводил психологические беседы. Я всегда знал, на что можно было надавить, унижал морально или доводил до безумия, и рано или поздно ни один не выдерживал. После процедур меня боялись, как огня, мой голос сопровождал рабов в их ночных кошмарах, никто не сбегал от хозяина от страха ещё раз предстать передо мной.

Но мой многомиллионный друг был особым случаем, поэтому я решил заняться им лично.

Габриэля привели в мой кабинет, предварительно связав ему руки. Он стоял и молча смотрел на меня.

— Вышли все, — махнул я рукой своей свите, а когда дверь закрылась, стал шаг за шагом приближаться к парню. — Итак, с этого дня я твой господин. И пока ты не будешь подчиняться мне, твои муки не закончатся.

Подойдя к парню вплотную, я нежно провёл рукой по его щеке.

— Минет сделаешь?

— Да пошёл ты!

Удар слева в корпус оказался для него полной неожиданностью — Габриэль рухнул на пол. Ногой я заставил его встать на карачки и приспустил ему штаны.

— Нет! — задыхаясь, прохрипел он.

— Не хочешь, чтобы это случилось, умоляй о пощаде.

После такого поворота событий сдавался любой мужик, но этот молчал. Я знал, что, пока не подействую, он не поверит в угрозу, поэтому расстегнул свою ширинку, вынул член. Миллиардеру он всё равно не для того нужен, так кто ж будет его проверять?

Ситуация меня крайне заводила, возбуждение и было той причиной, по которой я ломал людей. Я сжал руками его ягодицы и резко всадил в него свой член. Габриэль дико закричал, но было уже поздно, больше щадить его я не собирался.

Каждый новый толчок рождал во мне животные инстинкты, каждое новое движение усиливало букет чувств, каждый его крик порождал во мне желание овладеть им полностью. Я ничего не знал об анальном сексе и никогда не имел дело с парнями, но почему-то с каждым движением мне это нравилось всё больше и больше.

Крики боли постепенно сменились стонами наслаждения, подстёгивая меня двигаться быстрее. Габриэль возбудился, его член наполнился кровью, а кончик покраснел и был готов излиться божественной жидкостью. Я грубо схватил его член и надавил пальцем на трубку у основания, чтобы это предотвратить. Я был на пределе, но мне нельзя было снова терять голову и отрываться от реальности, позволять, чтобы оргазм овладел мной полностью.

Быстро кончив, я вытащил член, и горячая сперма полилась из его плоти. Откинув его от себя, я застегнул ширинку, быстро встал и пнул его пару раз в пах.

— Ты не заслужил того, чтобы получить разрядку. Когда научишься хорошим манерам, тогда и поговорим.

На глаза у Габриэля навернулись слёзы. Мне было неприятно смотреть на него — такого беспомощного, забитого и униженного, содрогающегося всем телом. Распахнув дверь, я позвал своих парней.

— Уведите его.

Охотники взяли его под руки и уволокли обратно в камеру, а Мэдисон вопросительно посмотрел на меня:

— Себастиан, вы…

— Да, я! Не вам же заниматься парнем, который стоит миллиард долларов!

Руки были связаны за спиной и уже порядком затекли, Габриэль лежал на кровати в своей камере, уткнувшись лицом в подушку. Он сгорал от стыда. Что его так возбудило? Он еле сдерживался, чтобы не застонать от удовольствия, когда этот человек так жестоко и безнравственно насиловал его.

Этот голос, твёрдый и уверенный, но при этом тихий и спокойный… Габриэля всего передёрнуло, когда он вспомнил надменное высокомерие и ледяные глаза, но почему-то возбуждение только возросло.

От резких движений ломило поясницу, а разбухшие яички невыносимо болели. Габриэль повернулся на бок и постарался не двигаться, боль постепенно утихла, но мысли не давали погрузиться в забвение сна.

Этот человек — работорговец, значит Габриэля продали какому-то богачу, и если он станет тихим и покорным, его отдадут в распоряжение новому хозяину. А вот что с ним будут делать дальше, Габриэль даже боялся представить. Что делать дальше, он не знал, но сдаваться не собирался.

Наутро ему принесли еду и чистую одежду, а охранник развязал руки и стал пристально наблюдать за каждым его движением. Габриэль попытался сходить в туалет, но мочиться было ужасно больно — такое бывает, когда после полового акта не получаешь разрядку.

До ночи за железной дверью было на удивление тихо и спокойно; Габриэль вздрогнул, когда кто-то пошаркал мимо его камеры. Он ждал своего мучителя, но почему-то за ним так и не пришли.

Следующим вечером в камеру вошёл Мэдисон и кинул Габриэлю полотенце:

— Он хочет тебя видеть, но сначала сходи в душ.

На милость уповать не приходилось, поэтому Габриэль долго отмокал под тёплыми струями душа, оттягивая момент встречи. Его одежду куда-то забрали, не оставив ничего взамен, а Мэдисон усмехнулся и поторопил его.

На этот раз полностью раздетого Габриэля сразу кинули на ковёр и закрыли за собой дверь. Работорговец тут же поднялся из-за стола и стал расхаживать по кабинету.

— Ну что ж, малыш, я придумал новый способ тебя развлечь. Видишь эту ленточку? Если перевязать ею основание эрегированного пениса, то можно долго заниматься сексом и не кончать. Но лучше не переусердствовать, иначе…

Мужчина сомкнул два пальца, изобразив ножницы, и Габриэль сглотнул ком, появившийся в горле. Снова эти пытки, снова он не будет спать всю ночь из-за болей в мошонке, но больше всего он сейчас ненавидел это его нежное «малыш», от которого парня передёргивало; ему хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать ничего.

— Готов поиграть? — работорговец стянул с себя рубашку и остался в одних джинсах.

Подниматься с колен Габриэль не стал, потому что знал, что снова получит удар в поддых. Мужчина сел рядом на белоснежный ковёр из натурального меха и стал нежно мять яички и член парня, потирая при этом большим пальцем головку. Габриэль почувствовал, как тёплые пальцы помассировали вход у ануса, затем палец вошёл внутрь. Ниже живота запульсировало, возбуждение не заставило себя ждать, а работорговец перетянул ленточкой основание члена.

— Вот так, малыш. Не переживай, сегодня я не причиню тебе боли.

В этот раз он входил медленно, постепенно, толчки были нежными и мягкими. Габриэль, стиснув зубы, сдерживался, чтобы не издать малейший звук. Лучше бы его опять избивали и унижали, чем мучили таким образом, заставляя стыдиться собственного удовольствия.

— Нравится, малыш?

— Габриэль!

— Что?

— Меня зовут Габриэль, — отчётливо произнёс парень, но его руки предательски задрожали.

Он боялся гнева этого человека, но в то же время хотел, чтобы тот разозлился и прекратил все эти нежности и ласку.

— Да, ты прав. Солнышко, малыш, зайка — мерзкие ассоциации с грязными животными, которые нравятся женщинам, — и мужчина от злобы резко вошёл в Габриэля.

Парень не ожидал этого резкого толчка, и стон нехотя вырвался из его уст. Он прикусил губу, попытавшись сдержать свои эмоции.

— Габриэль, тебе нравится, когда я делаю так? — хозяин повторил толчок.

Руки подкосились, парень уткнулся лицом в подушку, любезно подложенную для него, и мужчина стал наращивать темп. Габриэль больше не мог сдерживаться, оргазм нахлынул на него, не давая опомниться, парень уже не мог сдерживать сладкие стоны, на его лбу выступили капельки пота, тело извивалось, он сам насаживался на мощный член его владельца.

— Так нравится? Отвечай!

— Да! Да! — сумел выдохнуть Габриэль с новым толчком.

— Чего ты хочешь, шлюха?

— К-кончить.

— Так проси у своего господина разрешение!

Но Габриэль молчал. Хозяин наклонился и прошипел над самым ухом:

— Попроси разрешения, Габриэль!

— Нет! — этот стон был мольбой, но мужчина уже не слушал, он закрыл глаза и ускорился.

Вот последняя пара рывков, и всё прекратилось. Габриэль почувствовал, как что-то липкое и горячее хлынуло внутрь него.

— Нет! — ещё раз прошептал он от отчаяния, и горячие слёзы снова покатились по щекам, обжигая гордость и самолюбие, но сил терпеть уже не осталось.

Мужчина выпрямился в полный рост, застегнул ширинку и снисходительно посмотрел на Габриэля, который не шевелился, уткнувшись лицом в подушку. Из его плоти вытекала сперма, заливая ковёр из шкуры белого медведя.

***

Как же давно я не чувствовал такого сильного порыва, я почти удовлетворил своё эго, но этот гадёныш всё испортил. Бесит! Чего ему надо? Что не хватает?

— Тебе нужно было лишь попросить, и твои мучения бы закончились уже сегодня, — я перевернул ногой лежащего передо мной Габриэля.

На меня смотрели ярко-зелёные глаза забитого котёнка, уставшего, хищного, голодного…

Мурашки пробежали по моему телу, я тут же отвёл взгляд. Не надо было унижать, с шлюхой я немного поторопился, но теперь я знал, что делать в следующий раз.

В дверь постучали. Застегнув ширинку, я вышел из кабинета. Передо мной стоял Генри и протягивал телефон:

— Господин, этот человек желает срочно с вами поговорить.

Я прислонился спиной к стене и ответил, в трубке прозвучал тихий и размеренный голос Англичанина, что отдал мне миллиард за Габриэля.

— Ты его держишь почти три недели, а раньше тебе хватало не более двух. Себастиан, ты теряешь хватку! Через неделю у дочки день рождения, я заеду на день раньше.

— Хорошо, но мне удастся его сломать уже завтра.

— Не торопись, и смотри, чтобы до пятницы все его синяки и раны зажили.

Бросив трубку, я спустился по лестнице вниз, у подножия меня ждал Арчибальд. Из-за навалившихся проблем я почти не уделял ему внимания. Ягуар встал и лениво потёрся пятнистым боком о мою ногу. Я присел на ступеньки и обнял его, невольно осознавая, что никакого успокоения мне это не принесло.

***

Габриэль снова лежал в камере, на этот раз его занимали совсем другие мысли. Прошло уже столько времени, а его никто не начал искать — ни его лучший друг, ни девушка. Неужели его продал тот тип, что снимал квартиру с Эмили? Что за толстяк, которому его продали? Сколько же стоит его тело? А душа? Может её тоже можно продать дьяволу, чтобы избавил от этих мучений, от этого неестественного постыдного удовольствия и от мучителя?

— Я не подчинюсь тебе. Ты хочешь этого, ты злишься, а я буду непоколебим, — прошептал Габриэль и повернул голову, когда дверь в камеру распахнулась…

Он вновь поднимался по лестнице в кабинет своего мучителя и знал, что ему предстоит на этот раз. Теперь уже Габриэль приготовился терпеть, стиснув зубы. Ни звука, ни писка; на этот раз он решил молчать и игнорировать все вопросы.

— Ну что, Габриэль? Покончим с этим раз и навсегда? — спросил мужчина, стягивая с себя рубашку.

На этот раз всё было жёстко, без всяких ослаблений, но Габриэль терпел, как терпел когда-то боль и унижение.

— Тебе помочь? — прозвучал голос над самым ухом, и руки стали грубо массировать член, перетянутый лентой.

Снова поглотило приятное чувство, Габриэль уткнулся носом в подушку, было жарко и нечем дышать.

— Мы так не договаривались, — пророкотал голос, и из-под головы Габриэля выдернули подушку.

Он часто дышал, сердце билось с бешеной скоростью, хотелось, наконец, выплеснуть всю накипевшую злобу и ненависть. Но господин не стал задавать никаких вопросов, ни сказал ни слова, просто, удовлетворив свою потребность, отшвырнул его в сторону и позвал кого-то из своих подручных.

Следующим вечером его привели в спальню, но и здесь последовал грубый секс — без каких-либо объяснений и вопросов.

Габриэль проснулся посреди ночи, он оказался в объятиях своего господина. Одной рукой мужчина держал его за запястье, а сам сладко спал на груди. Парень попытался высвободиться, но не тут-то было: вторая рука оказалась пристёгнута наручниками к кровати и уже порядком затекла. Заметив ключи на тумбочке рядом с кроватью, Габриэль высвободил руку из оков ледяных пальцев и протянул её навстречу своей свободе, но тут же услышал грозный рык. Прямо рядом с ними на кровати лежал огромный ягуар, жёлтые глаза хищно горели во тьме, зубы были оскалены, а пятнистая шкура лоснилась и переливалась в лунном свете. Габриэль закрыл глаза. Неужели ночной кошмар?

Как же мне надоел этот непокорный парнишка! Хотя Габриэль и младше меня всего на три года, он напоминает мне себя в юности. Я был таким же упрямым и пробивным, может, именно поэтому я и стал заниматься этим бизнесом. Осталось три дня до того, как обещал приехать Англичанин, и я снова приказал привести парня ко мне в кабинет. Этот раз был ещё хуже, я не давал Габриэлю опомниться ни на секунду и всё время шептал на ухо ему всякие мерзости:

— Малыш, тебя ведь никто не спасёт, кроме тебя самого.

Габриэль вцепился ногтями в мою спину и притянул к себе, прошептав на ухо всего два слова:

— Убей меня…

Я резко вскочил с пола и отшатнулся от него, парень лежал на полу, закрыв глаза, и был абсолютно спокоен.

— Бесишь, ублюдок! — я пнул его в бок; Габриэль лишь поморщился от боли.

Схватив стакан со стола, я сделал пару глотков и замер, ощутив какую-то горьковатую примесь в минералке. Из-за занавесок появился человек в чёрной одежде и направил пистолет в мою сторону. Реакция была мгновенной: схватив его за вытянутую руку, я отобрал оружие и отшвырнул его куда-то в сторону. Противник попытался найти в своём шпионском снаряжении что-нибудь полезное, но я схватил его за горло и всадил ему в грудь собственный нож, который перед этим вытащил из-за его пояса. Окровавленное тело его повалилось передо мной, а разум мой помутнел. Отравили, твари…

Рухнув на пол, я стал жадно глотать ртом воздух, сознание пыталось ускользнуть от меня, возможно, последний раз в жизни. Я посмотрел на Габриэля. Он дотянулся до пистолета, который я откинул в сторону, и теперь твёрдо держал его в руках, нацелив на меня.

Тишина, она убивала своей безмолвностью, я чувствовал, как напряглась каждая мышца его тела, и попытался сесть, чтобы принять свою смерть гордо. Я рывком привёл себя в чувство

— Ну же, стреляй…

Габриэль молчал, руки у него не тряслись, пальцы уверенно держались на курке.

— Стреляй! Чего ты ждёшь?! — прорычал я, голос мой оказался громким и неестественным.

Напряжение витало в воздухе, я широко открыл глаза, чтобы не упустить ни одного момента последних минут своей жизни, но Габриэль медлил. Дыхание его было прерывистым, он расслабился и опустил оружие. Почему? Почему…

В кабинет ворвалась моя свита, вместе с ней Дэйв, Генри. Они подняли меня и поволокли вниз к доктору. Никто не заметил, как Габриэль, склонив голову, сидел с пистолетом в руках. Меня уложили на операционный стол, в глазах потемнело.

— Себастиан! — прозвучал вдали голос Дэвида.

— Не теряйте сознание! — приказал доктор. — Дай сюда, это не то!

— Его отравили.

— Нужно, чтобы яд вышел наружу.

Мне раздвинули челюсти и влили в рот какую-то гадость, я схватился за кого-то и поднялся, меня тут же вырвало. Стало намного легче, тошнота и головокружение прошли, на лбу выступили капли пота. Я с облегчением плюхнулся обратно и огляделся. Надо мной столпились все обитатели поместья. Среди них появился Сэм:

— Что произошло? Ты как?

— В норме, — я встал и прошёлся по больничному крылу.

Доктор тут же попытался меня образумить:

— Господин, вам нужно прилечь.

— Мэдисон, отдай его охотникам. Пусть повеселятся.

— Кого? Парня?

— Да, а теперь вышли все вон!

***

Габриель так и остался сидеть полураздетый с пистолетом в руках, опустив голову. Вдруг его схватили чьи-то сильные руки и потащили неизвестно куда. Он оказался в кругу охотников, которые жадно пожирали его глазами и решали, кто же станет первым. Из разговора Габриэль понял, что его хотят пустить по кругу, и испугался не на шутку. Оглядываясь, он видел лишь наглые ухмылки здоровых амбалов, похотливые взгляды и ни единого шанса на побег. Кто-то уже начал расстёгивать ширинку, когда к ним подошёл парень, что подбирал ему одежду перед аукционом.

— Что вы делаете, придурки? Он вам не по карману. Убери от него свои лапы!

— Но Мэдисон сам нам его отдал, потому что господин приказал, — заявил один из охранников.

— Мало ли что он приказал, — парень подошёл и помог Габриэлю подняться. — Пойдём, я отведу тебя к доктору…

Он находился в больничном крыле у доктора, до сих пор не веря своему счастью. Человек в белом халате осмотрел его тело и перерезал ленту, которая до сих пор опоясывала основание эрегированного члена, отёк постепенно спал. Теперь врач попросил его лечь на живот и принялся смазывать анус каким-то кремом, что вызвало отвратное желание снова почувствовать член хозяина внутри себя. Габриэль потянулся к собственному достоинству, чтобы, наконец, облегчить свои страдания.

— Руками не трогай, иначе будет ещё больнее, — предупредил доктор. — А там уже пиши пропало.

Парень, что спас его от охотников, принёс одежду:

— Вот, оденься.

— Почему? — выдохнул Габриэль.

— Почему я тебе помогаю? Когда-то я и сам был рабом. Лучше сдайся, смирись со своей судьбой, иначе тебя и правда отдадут на растерзание тем парням. А после них ты не жилец или калека на всю жизнь…

— Как его зовут?

— Человека, который превращает твою жизнь в пытку? Сам у него спроси, — он пожал плечами и направился в сторону двери.

***

Дэйв вошёл в кабинет, и в него тут же полетела статуэтка Венеры. Я ходил по кабинету и крушил всё, что попадалось на пути: вазы, скульптуры, цветы, опрокинул свой письменный стол, бумаги разлетелись по всему полу.

— Он снова не желает подчиниться мне! — заорал я на парня. — Где? Где я мог допустить ошибку?! Я был так аккуратен, расчётлив и точен, он почти сломался, но теперь он снова поверил в свои силы! Что я сделал не так?! Что?!

Я приблизился к Дэвиду, схватил его за воротник и притянул к себе:

— Надо сразу было отдать его на растерзание охотникам!

В глазах Дейва не было ни страха, ни злобы, ни равнодушия, мой друг смотрел на меня с жалостью и пытался понять, что же со мной происходит.

— Ты сказал, что он почти сломался… В какой момент? Вспомни, что ты тогда делал? Что пошло не так?

— Кнут и пряник… — я отпустил Дэйва и схватился за голову. — Какой же я идиот! Поздно уже, его охотники растерзали!

— Он у себя, я вовремя вмешался в жизнь паренька. Оставь его, пусть передохнёт пару дней.

— Ты гений, Дэйв. Гений! Обожаю тебя…

Кинувшись к нему, я сжал друга в объятиях. Мной овладело полное спокойствие и самообладание, не было больше прежней растерянности, я знал, что нужно делать.

Я не трогал Габриэля пару дней, перед очередным аукционом у меня опять возник ряд дел, которые позволили отвлечься от мыслей. После аукциона, который прошёл на удивление быстро и закончился рано, клиенты вновь прибыли в моё поместье и стали забирать свои товары. На глаза мне вновь попалась его камера. Когда поместье моё опустело, я стянул удушливый галстук, снял костюм и, накинув халат, спустился в подвал. Подойдя ближе и прислушавшись, я тихо отворил дверь в маленькую комнатку. Парень сидел на полу, поджав колени и уткнувшись в них лицом. Я медленно подошёл и сел рядом. Габриэль вздрогнул, когда наши локти соприкоснулись, — видимо, он не слышал, как я вошёл.

Он поднял голову. На меня с безразличием смотрели зелёные глаза, в которых почти угасла та искра, что всегда меня заводила. Я улыбнулся и подпёр голову руками:

— Ну, и что мне с тобой с таким делать?

— Что хочешь…

— Пойдём со мной, — я поднялся и двинулся на второй этаж, даже не оглянувшись, но услышал за собой его тихие шаги.

Мы вошли в спальню, я прикрыл за собой дверь. Габриэль так и остался стоять, ожидая меня. Я слегка подтолкнул его к кровати, а сам уже сбросил с себя халат, который остался лежать на полу. Габриэль покорно сел на край и потупил взгляд, я опустился на кровать позади него. Мои руки скользнули по бокам и нежно сомкнулись на его прессе. Он резко обернулся и с удивлением заглянул мне в глаза. Я стянул с него футболку и легонько толкнул рукой. Габриэль повалился на кровать, а я поцеловал его в шею, расстёгивая при этом штаны. Раздев его, я тут же взял своего раба на привязь.

Упершись руками в кровать, я навис над ним сверху и долго изучал линию красивых губ, пряди длинных чёрных волос, острый подбородок, тонкие брови. Габриэль зажмурился, ожидая чего-то ужасного. Он выглядел таким милым, беспомощным и беззащитным. Я провёл языком по кубикам пресса, груди и выше, и легонько коснулся руками его бёдер, чтобы слегка приподнять ноги.

На этот раз я действовал легко и непринуждённо, толчки были мягкими и нежными. Лёжа на спине, Габриэль не издал ни звука, закрыв глаза, он тяжело дышал. Я чувствовал, как холод куда-то ускользает из меня, сменяясь пылким жаром, всё моё существо прекратило подчиняться каким-либо законам, а мысли были совсем далеко от того, зачем я привёл сюда этого парня. Удовольствие, казалось, балансировало на грани и могло длиться вечно. Но вот всем телом я устало повалился на Габриэля, а тот тихо застонал и прижал меня к себе, вцепившись в мою спину холодными пальцами.

— Тебе нужно всего лишь попросить, — умоляюще прошептал я. — И всё закончится. Что тебе стоит?

— Пожалуйста… — раздалось у самого уха.

— Я слушаю тебя, Габриэль.

— Назови своё имя…

— Имя? — я поднял голову и в недоумении посмотрел на него. — Я предлагаю тебе исполнить твоё желание, а ты просишь меня назвать имя?

— Да.

Голос мой предательски задрожал — то ли от возмущения, то ли от того, что я готов был умолять его сдаться мне:

— Себастиан.

— Себастиан… Ты хочешь, чтобы я попросил тебя об этом, Себастьян?

Я рывком поднялся и продолжил медленные равномерные движения, Габриэль снова сладко застонал. Это был тот самый момент, надо было только найти слова. Слова — глупые, ничего не значащие — решали всё.

— Хочу. Хочу услышать это из твоих уст. И это единственное, чего я действительно хочу.

— Прошу, позволь мне кончить, — это прозвучал так тихо, будто я услышал его мысли.

Я ускорил темп и рывком освободил его член от ленты, сперма сразу хлынула ему на живот. Все мои мускулы напряглись, нервы натянулись, словно струны, а Габриэль изогнулся всем телом, когда моя жидкость стала растекаться внутри него.

Усталость навалилась мгновенно, как только спало напряжение. Я вытащил свой член и рухнул рядом с парнем, вновь упираясь взглядом в потолок. То ли я обращался к небесам, то ли пытался найти там своё спасение. Я победил! Но победа больше не казалось мне сладкой. Это он сломил меня, а сам остался, как прежде, непоколебим. А просьба — всего лишь снисхождение с его стороны. Дьявол, почему ты так поступаешь со мной?

Я повернул голову в его сторону, он смотрел на меня пронзительными зелёными глазами.

— Ты победил, — сказал он.

— Нет, это ты позволил мне победить. Ведь ты никогда не сдашься?

— Если сдамся, то ты отдашь меня тому человеку.

— А может, у него будет гораздо лучше? Он купил тебя в прислуги своей дочери.

— Я не хочу…

— Себастиан! Миллиардер за твоим любимчиком пришёл! — распахнул дверь в спальню Дэйв.

— Я уже иду, — вскочив, я натянул халат и двинулся к двери.

Но что-то меня резко остановило. Я вернулся к кровати, склонился над Габриэлем и поцеловал его:

— Сегодня ты это заслужил.

Затем я снова поднялся и почти бегом направился в рабочий кабинет, где меня уже ожидал Англичанин в сопровождении Мэдисона. Пересохшее горло требовало воды, уши заложило — видимо, всё это был эффект длительного оргазма. Я сел за стол, чтобы как-то стабилизировать своё состояние.

— Себастиан, что с тобой? Весь раскраснелся и выглядишь умиротворённым. Надеюсь, ты справился со своим заданием, потому что я пришёл за своим товаром.

— Нет. Я тебе его не отдам.

— Что значит «не отдам»? — нахмурился Англичанин. — Он стоил мне одного миллиарда долларов!

— Можешь забрать свои деньги, контракт расторгнут.

— Ты заставил меня ждать месяц! Завтра у дочери день рождения.

— Я позволю тебе купить любого из моей коллекции до аукциона, — я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чтобы оставаться спокойным.

— Подари мне того, кого я захочу. Это будет достойной компенсацией.

— Нет, либо покупай, либо проваливай.

— Накинь хотя бы пару миллионов за ожидание.

— Нет. Забирай один миллиард и ни долларом больше.

— Ублюдок! — буквально закричал он.

— Проваливай! Мэдисон, отдай ему золото и выпроводи его из моего дома, — приказал я моему телохранителю.

Миллиардер распахнул дверь, чтобы уйти, — за ней стоял Габриэль. Он схватил парня за футболку и притянул к себе:

— Ты мой! Мой, слышишь?!

— Нет. Он мой, — властно напомнил я ему об этом.

Англичанин удалился, когда Мэдисон чуть ли не толчками стал выпроваживать его из кабинета. Габриэль с сожалением посмотрел на меня:

— Прости, я не вовремя.

— Да, пожалуй. Ты стоишь один миллиард, и я только что потерял его. Один миллиард, чёрт!

— Извини…

— Ты не виноват.

Вошёл Дэйв:

— Сэб, на минутку?

Я прикрыл за собой дверь, оставив Габриэля в кабинете.

— Ты разозлил клиента, это скажется на нашем бизнесе.

— Плевать.

— И чем же он так тебя зацепил? Неужели это любовь?

— Ты забыл одну вещь: у меня ледяное сердце. Я не умею любить, желание владеть кем-то — это всё, на что я способен.

— А мне кажется, к нему у тебя что-то совсем другое. Не забудь, это может плохо кончиться, — предупредил Дэвид.

— Знаю, — бросил я через плечо и толкнул дверь.

Габриэль сидел на диване и пристально наблюдал за каждым моим движением. Я сел рядом и прижал пальцы к вискам:

— У тебя уши не закладывает? Давно уже у меня не было настоящего оргазма.

— Если это один из главных признаков, то в моей жизни настоящий оргазм был только с тобой.

Я усмехнулся, но на ум пришёл странный вопрос:

— Почему ты меня тогда не убил?

— Не смог.

— Почему?

— Я не убивал людей.

— Это не причина, — я вынуждал его на откровение.

Габриэль стыдливо опустил глаза:

— Я не смог, потому что это был ты.

Вот оно! Правда, что именно, я так и не понял, но почему-то сразу нехотя улыбнулся и решил смилостивиться:

— Считай, что теперь ты в моём подчинении. Можешь гулять по поместью, делать всё, что вздумается. Вот только если захочешь сбежать, то до ближайшего поселения более сотни километров.

— Мне незачем убегать и некуда идти.

Он задумчиво смотрел на меня и, кажется, с облегчением спокойно принял свою судьбу. Я был несказанно рад этому, но предпочёл надеть маску невозмутимости. Включив музыкальный центр, я снова лёг на пол и погрузился в прекрасный мир музыки. Обычно эта странная привычка всех удивляла или настораживала, но я почувствовал, как он тихо подошёл ко мне и лёг рядом.

— Это ведь Pink Floyd «Эхо»?

Я резко открыл глаза и повернул голову в его сторону. Габриэль лежал рядом и смотрел в потолок, совершенно не моргая.

— Откуда знаешь?

— Любимая группа.

Мурашки пробежали по моей спине, я снова расслабился и закрыл глаза. Всё это было как-то слишком уж неправильно и глупо. В привычку давно уже вошло трахать продажных женщин, доверять лишь самому себе и всю свою заботу и любовь посвящать Арчи. Скоро стукнет тридцатник, с моей профессией долго не живут, уже поздно что-то менять. Ещё пару лет назад я всё же надеялся найти достойную женщину и завести большую семью, но мечты растворились в небытии. Всё дерьмо заключалось в том, что мой женский идеал воплотился в этом длинноволосом красивом парне, которого я привязал к себе насильно и теперь не знал, что с этим делать. Впервые мучила совесть, о существовании которой у себя я даже не подозревал.

Случилось то, чего больше всего боялись мои друзья, — я замкнулся в себе. Аукционы стали скучными и ненужными, примеркой заниматься тоже не хотелось, свои обязанности я распределил между Сэмом, Дэвидом и Мэдисоном.

Всё своё время я стал проводить в прогулках по окрестностям, в постели с Габриэлем или лёжа на полу и слушая музыку. Этого было достаточно; я исчерпал лимит времени, отведённого мне на этой планете, а может, это было лишь временным помутнением моего рассудка.

Когда Габриэль вошёл в спальню, Себастьян уже спал, свернувшись в клубок и укрывшись одеялом чуть ли не с головой. Тревожить его не хотелось, поэтому, прикрыв за собой дверь, Габриэль спустился вниз в небольшую галерею, ведущую в зимний сад. Ночью в поместье было тихо и пустынно, все старались говорить шёпотом, на Габриэля и вовсе никто не обращал внимания.

Он привык к своему положению, к своим обязанностям и даже к тому, что его все считали личной шлюхой Себастьяна. Но сейчас его более всего беспокоило состояние своего хозяина; Себастьян был очень груб и холоден, разговаривать и вовсе не хотел. Даже Дэйв несколько раз спрашивал, что же происходит с господином.

Медленно шаг за шагом Габриэль продвигался вглубь огромного сада, чьё убранство освещал лишь лунный свет, пробиваясь сквозь стеклянную крышу. Из-за кустов папоротника на него уставились огромные жёлтые глаза и послышался грозный рык.

Снова этот ягуар? Габриэль застыл на месте, боясь сделать хоть одно неверное движение; ужас и страх овладели им полностью. Хищнику достаточно было одного прыжка, одного удара когтями, чтобы покончить с Габриэлем, но он почему-то медлил.

Оскалившись, он приглушённо зарычал, словно в предвкушении добычи, мощный пятнистый хвост нервно метался из стороны в сторону, оставляя вмятины на рыхлой земле. Не отводя глаз, ягуар пригнул морду к земле, мышцы напряглись, а тело сжалось, приготовившись к прыжку…

— Арчибальд!

Мощный голос Себастьяна заставил вздрогнуть как хищника, так и Габриэля. Мужчина вынырнул из темноты и встал на защиту своего подопечного, с которого ягуар не сводил своих хищных глаз. Дрожа всем телом, Габриэль вцепился в футболку хозяина и прижался к его спине.

— Арчи, прекрати, — приказал Себастьян.

Пятнистый зверь неохотно выпрямился и грациозно прошёл мимо, как бы не замечая своего противника. Парень с облегчением вздохнул и разжал пальцы, высвобождая Себастьяна из своей хватки.

— Почему он меня так не любит?

— Наверное, он ревнует.

— Почему?

«Потому что теперь ты мой любимчик», — промелькнуло у меня в голове, но я промолчал. Схватив парня, я перекинул его через плечо и понёс в спальню.

— Что ты делаешь, Себастьян?

— Хочу тебя прямо здесь и сейчас.

Я опустил Габриэля на кровать и губами нежно коснулся уголка его рта, рука скользнула к нему под футболку, а пальцы стали ласкать набухшие соски. Парень сладко застонал и попытался поймать мои губы в свой плен, но я лишь играючись прошёлся языком по его устам.

Кажется, он млел от каждого моего прикосновения, а я наслаждался его страстью и ненасытностью. Наклонившись к самому уху, я с жадностью вдохнул аромат его длинных чёрных волос, а Габриэль обвил руками мою шею и прошептал:

— Возьми меня!

Тихий томный голос очень возбуждал, порождая во мне всё новые и новые желания, сдерживаться больше не было сил. Габриэль стянул с меня трусы и откинул их куда-то в сторону, я же раздел его практически инстинктивно.

Парень открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мой язык, тут же оказавшись внутри, заставил его замолчать. Рука моя проскользнула между горячих тел и нащупала твёрдый от возбуждения член Габриэля, затем спустилась ниже, горячие пальцы прошлись по яичкам и стали массировать колечко ануса, которое слегка сжалось в предвкушении нового вторжения.

Я не отрывался от его губ, голова шла кругом, а отпускать его не хотелось. Поэтому, слегка поёрзав и приняв более удобное положение, я принялся искать нужное отверстие, так сказать, методом тыка и почему-то сразу попал.

Член легко вошёл внутрь него, а анус приятно сжался, полностью обхватив моё достоинство. Одно лишь чувство, что наши тела сейчас слились в единое целое, дарило блаженство и удовлетворение.

Я двигался медленно, проникая всё глубже и интенсивней, Габриэль же начал подмахивать тазом, как бы призывая совершать резкие толчки и входить до самого конца. Тогда я просунул руки под его спину и рывком притянул его к себе, парень сел и непонимающе посмотрел на меня. Но когда я надавил руками на его плечи, заставляя до конца насадиться на мой член, он закричал от наслаждения.

В ушах у меня зазвенело, сердце бешено заколотилось в темп движениям, а ноги свело судорогой. Из мокрых губ вырвалось:

— Габриэль! — и меня тут же накрыл оргазм, такой всеобъемлющий и успокаивающий, вознося на вершину блаженства и заставляя отключиться от происходящего.

Когда я очнулся, Габриэль оказался сверху, в его хищных зелёных глазах горела та самая искра, которая ещё недавно, казалось, угасла навечно. Кончики его волос щекотали мою щёку, а пальцы исследовали моё лицо, очерчивая линию бровей, губ, нежно скользя по щекам и острому подбородку.

— Скажи, ты меня любишь? — спросил он с наивной доверчивостью и нахмурился, ожидая ответ.

— Нет, — холодно отрезал я и поморщился, когда он отдёрнул от меня руки, будто ошпаренный. — Я никого не люблю и никогда не любил… Я просто владею, и это единственное чувство, на которое я способен.

— Как думаешь, моих чувств будет достаточно на нас двоих? — склонился ко мне Габриэль, его глаза оказались на уровне моих, горячее дыхание опалило щёки и губы. — Потому что я люблю тебя.

Я так надеялся на то, что сейчас из головы уйдут все мысли, захватит дух, я тоже признаюсь ему во взаимности чувств, и всё у нас будет хорошо. Но этого не последовало. Слова, которые я слышал столько раз от всяких шлюх, рабов, женщин, миллионеров, подчинённых и даже своих друзей, подействовали совершенно иначе, окутав меня дымкой холодного безразличия.

Откуда-то взялось умиротворение и покой, каменное спокойствие и чувство завершённости. Мне больше ничего не хотелось от этого мира, он дал мне всё, что было нужно и чего я оказался достоин. Конец был близок, я это чувствовал, и всё, что мне оставалось, это смириться с ним и позаботиться о дорогом мне человеке.

Так как ответа не последовало, Габриэль слез с меня и прилёг рядом, обиженно повернувшись ко мне спиной. Я стал перебирать прядь его шелковистых волос и заговорил:

— Габриэль, прошу, выслушай меня. Это очень важно. Код от сейфа, что у меня в кабинете: 3278. Там около пяти миллионов; думаю, что тебе их вполне хватит. На западе есть деревушка, ключ от гаража и машины тоже в сейфе. Говорю тебе об этом на всякий случай.

Габриэль ничего не ответил. Я прижался губами к его плечу и ещё раз вдохнул нежный аромат его волос. Поднявшись с кровати, я отыскал свои трусы и джинсы, оделся и вышел из комнаты.

***

Когда дверь за Себастьяном захлопнулась, Габриэль сел и осмотрелся. Что означали эти его слова насчёт сейфа, денег и машины? Хозяин прогонял его или хотел предупредить о чём-то? А может, это было обычное наставление «на всякий случай»?

Всё это было, по крайней мере, странно. Рухнув обратно в кровать, он зарылся носом в подушку Себастьяна и снова вспомнил безумный секс, сопровождаемый поцелуями и ласками, каких ещё ни разу от него не получал. Вот это ночка!

Откуда-то с другого конца поместья до парня долетел звук выстрела, и всё снова затихло. Габриэль резко поднялся с кровати и замер. Выстрел? В поместье многие носили оружие, но его никто не применял. Послышался женский крик, а потом чьи-то возгласы, бьющаяся посуда и суета. Быстро одевшись, парень выскользнул из кабинета и торопливыми шагами направился на шум.

Все столпились у подножия лестницы, склонившись над чьим-то телом. Габриэль, перескакивая ступеньки, быстро сбежал вниз и не поверил своим глазам. На полу в луже собственной крови лежал Себастиан, а на его груди, там, где находилось сердце, зиял след от пулевого ранения.

«Себастьян!» — промелькнуло в голове.

— Себастьян… — прошептали губы.

— Себастьян! — дикий крик разодрал горло.

Габриэль растолкал людей, суетившихся вокруг, и рухнул на колени перед возлюбленным. Бледное лицо Себастьяна не выражало ничего, кроме спокойствия и умиротворения, а в теле уже не осталось ни капли жизни. Хотелось кричать, но не было сил, горячие слёзы вдруг хлынули из глаз, обжигая щёки, руки дрожали, скользя по липкому от крови полу. Габриэль прижал любимого к себе и поцеловал его в ледяные безжизненные губы.

— Его убили, — прошептал кто-то за спиной парня.

— Я не знаю, кажется, это были люди Вокера.

— Того, что купил вот этого паренька?

— Его зовут Габриэль! — вмешался в разговор Дэйв.

Но Габриэль не слушал, он прижался к груди Себастьяна и не мог поверить в произошедшее.

— Они идут! — в поместье ворвался Мэдисон. — Скоро будут здесь. Все, кто умеет стрелять, разбирайте оружие! Им приказано убить всех, кто не станет подчиняться, поэтому пощады не будет.

Все сразу куда-то разбрелись — кто за оружием, кто собрать свои пожитки; кто-то остался у подножия лестницы. Мэдисон схватил Габриэля за шкирку и попытался оторвать от тела Себастьяна, но тот сопротивлялся, из последних сил хватаясь за рубашку любимого. Мэдисон приподнял парня над землёй и хорошенько встряхнул его:

— Они за тобой идут! Миллиардер очень зол.

Почуяв опасность, Габриэль пришёл в себя и стал внимательно слушать указания.

— Вот пистолет, — Мэдисон вложил в его руку Walther. — Лучше уходи, ближайшая деревушка около двадцати миль на запад. Если доберёшься до неё, то спасёшь свою шкуру. Всё, вперёд! Удачи!

На прощание Мэдисон хлопнул парня по плечу и вернулся к телу господина.

Габриэль мешкать не стал. Ворвавшись в спальню, он схватил небольшой портфель и запихнул в него куртку Себастьяна, затем отправился на кухню, где взял пару бутылок воды и немного еды. Взбежав по лестнице, он распахнул дверь кабинета и бросился к сейфу, что скрывался за картиной. Набрав код, он дёрнул ручку. Металлическая дверца сейфа скрипнула и покорно поддалась. Он сгрёб в портфель пачки денег, взял ключи на полке сверху и схватил со стола фотографию, на которой был изображён Себастьян.

В холле уже началась перестрелка, чёрный ход тоже был перекрыт. Габриэль ворвался в зимний сад и огляделся. К счастью, он оказался прав — замаскированная дверца оказалась ещё одним чёрным выходом, оставившим ему шанс на свободу. Вот только на пути у него снова оказался ягуар, который теперь сидел посреди прохода и вызывающе смотрел на Габриэля. Парень мотнул головой, чтобы отогнать дурные мысли и страх, а когда в холле что-то вдребезги разбилось и послышались крики, он решился на отчаянный поступок и отправился прямо навстречу ягуару…

Тёмная ночь сменилась предрассветным сумраком, солнце стало лениво выползать из-за горизонта, окрасив небо в оттенки оранжевого. В посёлке прокукарекал петух, призывая жителей поскорее проснуться и заняться домашними делами. На фоне восходящего солнца вдалеке замаячила фигура человека с портфелем, перекинутым через плечо, а рядом с ним грациозно вышагивал ягуар, чья шкура лоснилась и отливала золотом в лучах рассвета, предвещающего длинный и утомительный день.